повседневные

В.Полозкова

Я.

Ниспадающая.

Ничья.

Беспрекословная, как знаменье.

Вздорная.

Волосы в три ручья.

Он - гримаска девчоночья -

Беспокойство. Недоуменье.

Я - открытая всем ветрам,

Раскаленная до озноба.

Он - ест сырники по утрам,

Ни о чем не скорбя особо.

Я -

Измеряю слова

Навес,

Переплавляя их тут же в пули,

Он - сидит у окна на стуле

И не сводит очей с небес.

Мы-

Не знаем друг друга.

Нас -

Нет еще как местоименья.

Только -

Капелька умиленья.

Любования. Сожаленья.

Он - миндальная форма глаз,

Руки, слепленные точёно...

В общем - в тысячу первый раз,

Лоб сжимая разгорячённо,

Быть веселой - чуть напоказ -

И, хватая обрывки фраз,

Остроумствовать обречённо,

Боже, как это все никчёмно -

Никогда не случится "нас"

Как единства местоимений,

Только горсточка сожалений. -

Все закончилось. Свет погас.

Я.

Все та же.

И даже

Ночь

Мне тихонько целует веки.

Не сломать меня.

Не помочь.

Я - Юпитера дочь.

Вовеки.

Меня трудно любить

Земным.

В вихре ожесточённых весeн

Я порой задохнусь иным,

Что лучист, вознесён, несносен...

Но ему не построят храм,

Что пребудет велик и вечен -

Он ест сырники по утрам

И влюбляется в смертных женщин.

Я же

Все-таки лишь струна.

Только

Голос.

Без слов.

Без плоти.

Муза.

Дух.

Только не жена. -

Ветер,

Пойманный

На излёте.

За последний месяц я поняла одну очень важную вещь. Не то чтобы я до этого момента это не знала или не понимала, просто одно дело знать, а другое дело испытать.

Нет ничего важнее семьи и нет никого ее важнее. 

Никто и никогда не сможет любит вас так же самоотверженно и так же искреннее, несмотря ни на что. Никто кроме семьи никогда не простит вам ваших необдуманных глупых слов, поступков, предательств, обмана.

Мы все друг друга используем, просто в разной степени. Отличие в том, что кто-то умеет в нужный момент нажать на тормоз, а кто-то выжимает газ.